Женщина – палач “Тонька-пулеметчица” документальная история. Историк о сериале «Палач»: Ужас в том, что Тонька-пулеметчица была психически нормальной Тонька пулеметчица реальная история

Женщина – палач “Тонька-пулеметчица” документальная история. Историк о сериале «Палач»: Ужас в том, что Тонька-пулеметчица была психически нормальной Тонька пулеметчица реальная история

В этой статье речь пойдет о женщине, которая служила у гитлеровцев палачом ради спасения своей жизни. Главный персонаж нашего рассказа - Тонька-пулеметчица. Биография этой женщины, настоящее имя которой - Антонина Макарова, представлена в статье. Она около 30 лет выдавала себя за героиню Великой Отечественной войны.

Настоящая фамилия Антонины

В 1921 году родилась Антонина Макарова, будущая Тонька-пулеметчица. Биография ее была отмечена множеством любопытных фактов, в чем вы убедитесь, прочитав эту статью.

Родилась девочка в деревне под названием Малая Волковка, в большой крестьянской семье, главой которой был Макар Парфенов. Училась она, как и другие, в сельской школе. Именно здесь произошел эпизод, который повлиял на всю дальнейшую жизнь этой женщины. Когда Тоня пришла учиться в первый класс, она не могла из-за стеснительности назвать свою фамилию. Одноклассники же начали кричать: "Она Макарова!", имея в виду, что Макаром звали отца Тони. Так, с легкой руки местной учительницы, едва ли не единственного на тот момент грамотного человека в этой деревне, появилась в семье Парфеновых Тоня Макарова - будущая Тонька-пулеметчица.

Биография, фото жертв, судебный процесс - все это интересует читателей. Расскажем обо всем по порядку, начиная с самого детства Антонины.

Детство и юность Антонины

Девочка училась со старанием, прилежно. У нее была и собственная революционная героиня, которую звали Анка-пулеметчица. Реальный прототип был у этого кинообраза - Мария Попова. Этой девушке однажды в бою на самом деле пришлось заменить погибшего пулеметчика.

Антонина, окончив школу, отправилась для продолжения обучения в Москву. Именно здесь ее застала Великая Отечественная война. Девушка отправилась на фронт добровольцем.

Макарова - походная жена солдата

На долю Макаровой, 19-летней комсомолки, выпали все ужасы Вяземского котла. После проходивших в полном окружении тяжелейших боев рядом с Тоней, молодой санитаркой, из всей части остался лишь один солдат. Звали его Николай Федчук. Именно с ним Тонька и бродила по лесам, пытаясь просто выжить. Они не искали партизан, не стремились пробиться к своим, питались чем придется, иногда воровали. Солдат не церемонился с Тоней, сделав девушку своей "походной женой". Макарова и не сопротивлялась: девушка просто хотела выжить.

В 1942 году, в январе, они добрались до деревни Красный Колодец. Здесь Федчук признался своей спутнице, что он женат. Его семья, как оказалось, живет поблизости. Солдат оставил Тоню одну.

Антонину из Красного Колодца не гнали, но у местных жителей хватало забот и без нее. А чужая девушка уйти к партизанам не стремилась. Тонька-пулеметчица, фото которой представлено ниже, пыталась закрутить роман с кем-то из мужчин, оставшихся в селе. Настроив против себя местных жителей, Тоня в конце концов вынуждена была уйти из деревни.

Убийца с окладом

Возле поселка Локоть на Брянщине завершились блуждания Тони. Здесь действовало в то время печально известное административно-территориальное образование, которое основали русские коллаборационисты. Называлось оно Локотская республика. Это были, по сути своей, те же немецкие холуи, что жили и в других местах. Их отличало лишь более четкое официальное оформление.

Тоню задержал полицейский патруль. Но подпольщицу или партизанку в ней не заподозрили. Девушка полицаям приглянулась. Они ее взяли к себе, накормили, напоили и изнасиловали. Последнее, впрочем, было весьма относительно: стремившаяся выжить девушка согласна была на все.

Тоня недолго выполняла функцию проститутки при полицаях. Однажды ее в пьяном виде вывели во двор и положили за максим, станковый пулемет. Перед ним стояли люди - женщины, мужчины, дети, старики. Девушке приказали стрелять. Для прошедшей в свое время не только курсы медсестер, но также и пулеметчиц Тони это большого труда не составило. Правда, пьяная вусмерть женщина не очень осознавала, что делает. Тем не менее Тоня справилась с этой задачей.

Макарова узнала на следующий день, что теперь она официальное лицо - палач и что ей положен оклад в 30 марок, а также своя койка. Безжалостно боролась с врагами нового порядка - коммунистами, подпольщиками, партизанами и другими неблагонадежными элементами, включая членов их семей. Арестованных людей сгоняли в сарай, который выполнял роль тюрьмы. Затем, утром, их выводили на расстрел. 27 человек вмещалось в камеру, и нужно было ликвидировать всех для того, чтобы освободить для новых жертв места.

За эту работу браться не хотели ни немцы, ни местные жители, ставшие полицаями. И здесь очень кстати пришлась Тоня, появившаяся из ниоткуда девушка со способностями к стрельбе.

Тонька-пулеметчица (Антонина Макарова) не сошла с ума. Напротив, она решила, что сбылась ее мечта. И пусть Анка стреляла во врагов, а она расстреливает детей и женщин - все спишет война! Зато наконец-то наладилась ее жизнь.

1500 убитых

Распорядок дня девушки был следующий. Утром Тонька-пулеметчица (Антонина Макарова) расстреливала из пулемета 27 человек, добивая из пистолета выживших, затем чистила оружие, вечером шла на танцы и шнапс в немецком клубе, а затем, ночью, - любовь со смазливым немцем или полицаем.

Ей разрешали в качестве поощрения забирать вещи расстрелянных. Так обзавелась Тоня целой кучей нарядов. Правда, их приходилось чинить - носить эти вещи сразу мешали дырки от пуль и следы крови. Иногда, впрочем, Тоня допускала "брак". Так, удалось уцелеть нескольким детям, поскольку пули из-за их маленького роста проходили поверх головы. Вместе с трупами детей вывезли местные жители, которые хоронили убитых, и передали их партизанам. Слухи о Тоньке-москвичке, Тоньке-пулеметчице, женщине-палаче, поползли по всей округе. На нее даже была объявлена охота местными партизанами. Однако они так и не смогли добраться до Тоньки. Жертвами Макаровой стали порядка 1500 человек.

Биография Тони к лету 1943 года сделала еще один крутой поворот. На запад двинулась Красная Армия, начавшая освобождение Брянщины. Это не сулило ничего хорошего девушке, но в это время весьма кстати заболела сифилисом Тонька-пулеметчица. Реальная история ее жизни, согласитесь, напоминает остросюжетный фильм. Из-за болезни ее отправили в тыл немцы, чтобы она не перезаражала сынов Великой Германии. Таким образом девушке удалось спастись от расправы.

Вместо военной преступницы - заслуженный ветеран

Впрочем, в немецком госпитале Тоньке-пулеметчице также стало вскоре неуютно. Настолько быстро приближались советские войска, что успевали эвакуировать лишь немцев. До их пособников никому не было дела.

Поняв это, сбежала из госпиталя Тонька-пулеметчица, палач. История, фото этой женщины - все это представлено с тем, чтобы читатель понял, что зло всегда наказывается, хотя о справедливости того, что произошло с Макаровой в конце жизненного пути, можно долго спорить. Но обо этом чуть позже.

Антонина оказалась опять в окружении, на этот раз в советском. Но теперь были отточены необходимые навыки выживания: она сумела достать документы. В них говорилось о том, что Тонька-пулеметчица (фото которой было представлено выше) все это время служила санитаркой в одном из советских госпиталей.

Девушке удалось поступить в госпиталь на службу, где в нее влюбился в начале 1945 года молоденький солдат, герой войны. Он сделал предложение Тоне, и девушка ответила согласием. Молодые, поженившись, уехали после окончания войны на родину мужа Тони, в город Лепель (Белоруссия). Так Антонина Макарова, женщина-палач, исчезла. Антонина Гинзбург, заслуженный ветеран, заняла ее место. Однако не насовсем пропала Тонька-пулеметчица. Реальная жизнь в Антонины Гинзбург через 30 лет всплыла на поверхность. Расскажем о том, как это произошло.

Новая жизнь Антонины Макаровой

Советские следователи узнали о чудовищных деяниях, которые совершила Тонька-пулеметчица, биография которой нас интересует, сразу же после того, как была освобождена Брянщина. Они нашли в братских могилах останки примерно 1,5 тыс. человек. Однако удалось установить личности лишь 200 из них. Были допрошены свидетели, информацию уточняли и проверяли, но все же не смогли напасть на след Макаровой.

Антонина Гинзбург тем временем вела обыкновенную жизнь простого советского человека. Она воспитывала двух своих дочерей, работала, встречалась даже со школьниками, которым рассказывала о своем героическом прошлом. Так, новую жизнь обрела Тонька-пулеметчица. Биография, дети, род занятий ее после войны - все это весьма любопытно. Антонина Гинзбург совсем не похожа на Антонину Макарову. И, конечно, она позабоитлась о том, чтобы не упоминать о деяниях, совершенных Тонькой-пулеметчицей.

После войны наша "героиня" работала на швейной фабрике в Лепеле, в швейном отделе. Она служила здесь контролером - проверяла Женщина считалась добросовестным и ответственным работником. Нередко фотография ее оказывалась на доске почета. Прослужив здесь много лет, Антонина Гинзбург никаких друзей не завела. Фаина Тарасик, в то время работавшая на фабрике в качестве инспектора отдела кадров, вспоминала, что она была малоразговорчивой, замкнутой и старалась во время коллективных праздников употреблять как можно меньше алкоголя (скорее всего, чтобы не проговориться). Гинзбурги были уважаемыми фронтовиками и поэтому получали все льготы, полагающиеся ветеранам. Ни муж, ни знакомые семьи, ни соседи не знали, что Антонина Гинзбург - это и есть Антонина Макарова (Тонька-пулеметчица). Биография, фото этой женщины интересовали многих. 30 лет продолжались безуспешные поиски.

Разыскивается Тонька-пулеметчица (реальная история)

Фотографий нашей героини сохранилось немного, так как с этой истории до сих пор не снят гриф секретности. В 1976 году, после длительных поисков, дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Тогда на городской площади Брянска один мужчина набросился на Николая Иванина, в котором он распознал начальника локотской тюрьмы во время немецкой оккупации. Прятавшийся все это время, как и Макарова, Иванин отпираться не стал и рассказал в подробностях о своей тогдашней деятельности, упомянув заодно и Макарову (с ней у него был недолгий роман). И хотя он по ошибке назвал следователям ее полное имя как Антонина Анатольевна Макарова (сообщив заодно, что она была москвичкой), такая крупная зацепка позволила КГБ разработать список гражданок СССР, носящих такое же имя. Но в нем не было нужной им Макаровой, так как в списке были лишь женщины, зарегистрированные под этой фамилией при рождении. Макарова же, нужная следствию, как мы знаем, зарегистрирована была под фамилией Парфенова.

Сначала следователи по ошибке вышли на другую Макарову, жившую в Серпухове. Николай Иванин согласился провести опознание. Его отправили в Серпухов и поселили здесь в гостинице. Однако Николай на следующий день покончил с собой в своем номере. Причины этого остались невыясненными. Тогда КГБ обнаружил выживших свидетелей, знавших Макарову в лицо. Но они ее опознать не смогли, поэтому поиски были продолжены.

КГБ потратил более 30 лет, однако нашел эту женщину почти случайно. Собираясь за границу, Парфенов, некий гражданин, подал анкеты с информацией о родственниках. Среди Парфеновых в них как родная сестра значилась почему-то Макарова Антонина, по мужу Гинзбург.

Как же Тоне помогла ошибка учительницы! Ведь была в недосягаемости от правосудия благодаря ей столько лет Тонька-пулеметчица! Биография и фото ее были скрыты от общественности так долго...

Ювелирно работали оперативники КГБ. Нельзя было обвинить невинного человека в подобных злодеяниях. Со всех сторон проверяли Антонину Гинзбург. В Лепель привозили тайно свидетелей, даже полицая, который был ее любовником. И лишь после подтверждения информации о том, что Тонька-пулеметчица и Антонина Гинзбург - одно лицо, женщину арестовали.

Например, в 1978 году, в июле, следователи решили провести эксперимент. Они привезли одну из свидетельниц на фабрику. В это время под выдуманным предлогом Антонину вывели на улицу. Наблюдая за женщиной из окна, свидетельница ее опознала. Однако этого было недостаточно. Поэтому следователи провели еще один эксперимент. В Лепель они привезли двух других свидетельниц. Одна из них притворилась работницей местного собеса, в который вызывали Макарову якобы для пересчета пенсии. Женщина узнала Тоньку-пулеметчицу. Другая свидетельница находилась снаружи здания вместе со следователем КГБ. Она также узнала Антонину. Макарова была арестована в сентябре по пути к начальнику отдела кадров с места своей работы. Леонид Савоськин, следователь, присутствовавший при ее аресте, вспоминал позже, что Антонина очень спокойно себя вела и сразу же все поняла.

Поимка Антонины, следствие

После поимки Антонину доставили в Брянск. Следователи сначала опасались, что Макарова решит покончить с собой. Поэтому к ней в камеру посадили женщину-"шептуна". Эта женщина вспоминала, что заключенная была хладнокровна и уверена, что из-за ее возраста ей дадут максимум 3 года.

Она вызвалась на допрос сама и продемонстрировала на нем то же хладнокровие, прямо отвечая на вопросы. В документальном фильме под названием "Возмездие. Две жизни Тоньки-пулеметчицы" сказал, что женщина была искренне уверена, что наказывать ее не за что, и списывала все произошедшее на войну. Она вела себя не менее спокойно и тогда, когда ее привезли в Локоть для

Не стала отпираться Тонька-пулеметчица. Биография ее продолжилась тем, что чекисты в Локте повели эту женщину хорошо известным Антонине путем - к яме, возле которой она приводила в исполнение чудовищные приговоры. Брянские следователи помнят о том, как жители, узнавшие ее, плевали вслед и шарахались в сторону. А Антонина шла и вспоминала обо всем спокойно, как о будничных делах.Она говорила, что ее не мучили кошмары. Ни с мужем, ни с дочерьми Антонина не захотела общаться. А тем временем по инстанциям бегал супруг-фронтовик, грозил жалобой самому Брежневу, даже в ООН, просил освобождения своей супруги. До тех пор пока следователи не рассказали ему, в чем обвиняется Тоня.

Бравый, молодцеватый ветеран после этого постарел и поседел за одну ночь. От Антонины Гинзбург отреклась семья и уехала из Лепеля. Врагу не пожелаешь того, что этим людям пришлось пережить.

Возмездие

В Брянске в 1978 году, осенью, судили Антонину Макарову-Гинзбург. Этот процесс был последним крупным в СССР, проходившим над изменниками Родины, а также единственным процессом над карателем-женщиной.

Антонина же была убеждена, что наказание за давностью лет чересчур строгим быть не может. Она даже полагала, что ей дадут условный срок. Женщина жалела лишь о том, что снова нужно будет из-за позора переезжать и менять место работы. Даже сами следователи, зная о том, что послевоенная биография Антонины Гинзбург была образцовой, полагали, что судом будет проявлено снисхождение. К тому же 1979 год в СССР объявлен был Годом женщины.

Но в 1978 году, 20 ноября, судом был вынесен приговор, согласно которому Макарову-Гинзбург приговаривали к расстрелу. Была доказана документально вина этой женщины в убийстве 168 человек. Это лишь те, чьи личности были установлены. Еще более 1300 мирных жителей так и остались безвестными жертвами Антонины. Есть преступления, простить которые невозможно.

В 1979 году, 11 августа, в 6 часов утра, после того как все прошения о помиловании были отклонены, был приведен в исполнение приговор в отношении Макаровой-Гинзбург. Этим событием закончилась биография Антонины Макаровой.

Тонька-пулеметчица стала очень известна по всей стране. В 1979 году, 31 мая, газета "Правда" опубликовала большую статью, посвященную судебному процессу над этой женщиной. Называлась она "Падение". В ней говорилось о предательстве Макаровой. Документальная биография Тоньки-пулеметчицы была наконец представлена общественности. Дело Антонины оказалось громким, даже, можно сказать, уникальным. По решению суда впервые за все послевоенные годы была расстреляна женщина-палач, причастность которой к расстрелу 168 человек в ходе следствия была официально доказана. Антонина стала одной из трех женщин в Советском Союзе, которые были приговорены в послесталинскую эпоху к расстрелу и чья казнь была установлена достоверно. Двумя другими стали Берта Бородкина (в 1983 году) и (1987 г.).

Вышедший в 2014 году на экраны телесериал "Палач" отдаленно основан на этой истории. В сюжете Макарова была переименована в Антонину Малышкину, которую сыграла Виктория Толстоганова.

Теперь вы знаете, кто такая Тонька-пулеметчица. Биография, фото и некоторые факты, связанные с этой женщиной, были представлены в этой статье.

История Антонины Макаровой-Гинзбург — советской девушки, лично казнившей полторы тысячи своих соотечественников — другая, темная, предательская сторона Великой Отечественной войны.

Тонька-пулеметчица , как ее называли тогда, работала на оккупированной гитлеровскими войсками советской территории с 41-го по 43-й годы, приводя в исполнение массовые смертные приговоры фашистов партизанским семьям.

Передергивая затвор пулемета, она не думала о тех, кого расстреливает — детей, женщин, стариков — это было для нее просто работой.

«Какая чушь, что потом мучают угрызения совести. Что те, кого убиваешь, приходят по ночам в кошмарах. Мне до сих пор не приснился ни один», — говорила она своим следователям на допросах, когда ее все-таки вычислили и задержали — через 35 лет после ее последнего расстрела.

Уголовное дело брянской карательницы Антонины Макаровой-Гинзбург до сих пор покоится в недрах спецхрана ФСБ. Доступ к нему строго запрещен, и это понятно, потому что гордиться здесь нечем: ни в какой другой стране мира не родилась еще женщина, лично убившая полторы тысячи человек.

Тридцать три года после Победы эту женщину звали Антониной Макаровной Гинзбург. Она была фронтовичкой, ветераном труда, уважаемой и почитаемой в своем городке. Ее семья имела все положенные по статусу льготы: квартиру, знаки отличия к круглым датам и дефицитную колбасу в продуктовом пайке. Муж у нее тоже был участник войны, с орденами и медалями. Две взрослые дочери гордились своей мамой.

На нее равнялись, с нее брали пример: еще бы, такая героическая судьба: всю войну прошагать простой медсестрой от Москвы до Кенигсберга. Учителя школ приглашали Антонину Макаровну выступить на линейке, поведать подрастающему поколению, что в жизни каждого человека всегда найдется место подвигу. И что самое главное на войне — это не бояться смотреть смерти в лицо. И кто, как не Антонина Макаровна, знал об этом лучше всего…

Ее арестовали летом 1978-го года в белорусском городке Лепель. Совершенно обычная женщина в плаще песочного цвета с авоськой в руках шла по улице, когда рядом остановилась машина, из нее выскочили неприметные мужчины в штатском и со словами:

«Вам необходимо срочно проехать с нами!» обступили ее, не давая возможности убежать.

«Вы догадываетесь, зачем вас сюда привезли?» — спросил следователь брянского КГБ, когда ее привели на первый допрос. «Ошибка какая-то», — усмехнулась женщина в ответ.

«Вы не Антонина Макаровна Гинзбург. Вы — Антонина Макарова, больше известная как Тонька-москвичка или Тонька-пулеметчица. Вы — карательница, работали на немцев, производили массовые расстрелы. О ваших зверствах в деревне Локоть, что под Брянском, до сих пор ходят легенды. Мы искали вас больше тридцати лет — теперь пришла пора отвечать за то, что совершили. Сроков давности ваши преступления не имеют».

«Значит, не зря последний год на сердце стало тревожно, будто чувствовала, что появитесь, — сказала женщина. — Как давно это было. Будто и не со мной вовсе. Практически вся жизнь уже прошла. Ну, записывайте…»

Из протокола допроса Антонины Макаровой-Гинзбург, июнь 78-го года:

«Все приговоренные к смерти были для меня одинаковые. Менялось только их количество. Обычно мне приказывали расстрелять группу из 27 человек — столько партизан вмещала в себя камера. Я расстреливала примерно в 500 метрах от тюрьмы у какой-то ямы. Арестованных ставили цепочкой лицом к яме. На место расстрела кто-то из мужчин выкатывал мой пулемет. По команде начальства я становилась на колени и стреляла по людям до тех пор, пока замертво не падали все…»

«Cводить в крапиву» — на жаргоне Тони это означало повести на расстрел. Сама она умирала трижды. Первый раз осенью 41-го, в страшном «вяземском котле», молоденькой девчонкой-санинструкторшей. Гитлеровские войска тогда наступали на Москву в рамках операции «Тайфун». Советские полководцы бросали свои армии на смерть, и это не считалось преступлением — у войны другая мораль. Больше миллиона советских мальчишек и девчонок всего за шесть дней погибли в той вяземской мясорубке, пятьсот тысяч оказались в плену. Гибель простых солдат в тот момент ничего не решала и не приближала победу, она была просто бессмысленной. Так же как помощь медсестры мертвецам…

19-летняя медсестра Тоня Макарова, очнулась после боя в лесу. В воздухе пахло горелой плотью. Рядом лежал незнакомый солдат. «Эй, ты цела еще? Меня Николаем Федчуком зовут». «А меня Тоней», — она ничего не чувствовала, не слышала, не понимала, будто душу ее контузили, и осталась одна человеческая оболочка, а внутри — пустота. Потянулась к нему, задрожав:

«Ма-а-амочка, холодно-то как!» «Ну что, красивая, не плачь. Будем вместе выбираться», — ответил Николай и расстегнул верхнюю пуговицу ее гимнастерки.

Три месяца, до первого снега, они вместе бродили по чащобам, выбираясь из окружения, не зная ни направления движения, ни своей конечной цели, ни где свои, ни где враги. Голодали, ломая на двоих, ворованные ломти хлеба. Днем шарахались от военных обозов, а по ночам согревали друг друга. Тоня стирала обоим портянки в студеной воде, готовила нехитрый обед. Любила ли она Николая? Скорее, выгоняла, выжигала каленым железом, страх и холод у себя изнутри.

«Я почти москвичка, — гордо врала Тоня Николаю. — В нашей семье много детей. И все мы Парфеновы. Я — старшая, как у Горького, рано вышла в люди. Такой букой росла, неразговорчивой. Пришла как-то в школу деревенскую, в первый класс, и фамилию свою позабыла. Учительница спрашивает:

«Как тебя зовут, девочка?»

А я знаю, что Парфенова, только сказать боюсь. Ребятишки с задней парты кричат:

«Да Макарова она, у нее отец Макар».

Так меня одну во всех документах и записали. После школы в Москву уехала, тут война началась. Меня в медсестры призвали. А у меня мечта другая была — я хотела на пулемете строчить, как Анка-пулеметчица из «Чапаева». Правда, я на нее похожа? Вот когда к нашим выберемся, давай за пулемет попросимся…»

В январе 42-го, грязные и оборванные, Тоня с Николаем вышли, наконец, к деревне Красный Колодец. И тут им пришлось навсегда расстаться.

«Знаешь, моя родная деревня неподалеку. Я туда сейчас, у меня жена, дети, — сказал ей на прощание Николай. — Я не мог тебе раньше признаться, ты уж меня прости. Спасибо за компанию. Дальше сама как-нибудь выбирайся». «Не бросай меня, Коля», — взмолилась Тоня, повиснув на нем. Однако Николай стряхнул ее с себя как пепел с сигареты и ушел.

Несколько дней Тоня побиралась по хатам, христарадничала, просилась на постой. Сердобольные хозяйки сперва ее пускали, но через несколько дней неизменно отказывали от приюта, объясняя тем, что самим есть нечего.

«Больно взгляд у нее нехороший, — говорили женщины. — К мужикам нашим пристает, кто не на фронте, лазает с ними на чердак, просит ее отогреть».

Не исключено, что Тоня в тот момент действительно тронулась рассудком. Возможно, ее добило предательство Николая, или просто закончились силы — так или иначе, у нее остались лишь физические потребности: хотелось есть, пить, помыться с мылом в горячей бане и переспать с кем-нибудь, чтобы только не оставаться одной в холодной темноте. Она не хотела быть героиней, она просто хотела выжить. Любой ценой.

В той деревне, где Тоня остановилась вначале, полицаев не было. Почти все ее жители ушли в партизаны. В соседней деревне, наоборот, прописались одни каратели. Линия фронта здесь шла посередине околицы. Как-то она брела по околице, полубезумная, потерянная, не зная, где, как и с кем она проведет эту ночь. Ее остановили люди в форме и поинтересовались по-русски:

«Кто такая?»

«Антонина я, Макарова. Из Москвы», — ответила девушка.

Ее привели в администрацию села Локоть. Полицаи говорили ей комплименты, потом по очереди «любили» ее. Затем ей дали выпить целый стакан самогона, после чего сунули в руки пулемет. Как она и мечтала — разгонять непрерывной пулеметной строчкой пустоту внутри. По живым людям.

«Макарова-Гинзбург рассказывала на допросах, что первый раз ее вывели на расстрел партизан совершенно пьяной, она не понимала, что делала, — вспоминает следователь по ее делу Леонид Савоськин. — Но заплатили хорошо — 30 марок, и предложили сотрудничество на постоянной основе. Ведь никому из русских полицаев не хотелось мараться, они предпочли, чтобы казни партизан и членов их семей совершала женщина. Бездомной и одинокой Антонине дали койку в комнате на местном конезаводе, где можно было ночевать и хранить пулемет. Утром она добровольно вышла на работу».

«Я не знала тех, кого расстреливаю. Они меня не знали. Поэтому стыдно мне перед ними не было. Бывало, выстрелишь, подойдешь ближе, а кое-кто еще дергается. Тогда снова стреляла в голову, чтобы человек не мучился. Иногда у нескольких заключенных на груди был подвешен кусок фанеры с надписью «партизан». Некоторые перед смертью что-то пели. После казней я чистила пулемет в караульном помещении или во дворе. Патронов было в достатке…»

Бывшая квартирная хозяйка Тони из Красного Колодца, одна из тех, что когда-то тоже выгнала ее из своего дома, пришла в деревню Локоть за солью. Ее задержали полицаи и повели в местную тюрьму, приписав связь с партизанами.

«Не партизанка я. Спросите хоть вашу Тоньку-пулеметчицу», — испугалась женщина. Тоня посмотрела на нее внимательно и хмыкнула:

«Пойдем, я дам тебе соль».

В крошечной комнате, где жила Антонина, царил порядок. Стоял пулемет, блестевший от машинного масла. Рядом на стуле аккуратной стопочкой была сложена одежда: нарядные платьица, юбки, белые блузки с рикошетом дырок в спине. И корыто для стирки на полу.

«Если мне вещи у приговоренных нравятся, так я снимаю потом с мертвых, чего добру пропадать, — объяснила Тоня. — Один раз учительницу расстреливала, так мне ее кофточка понравилась, розовая, шелковая, но уж больно вся в крови заляпана, побоялась, что не отстираю — пришлось ее в могиле оставить. Жалко… Так сколько тебе надо соли?»

«Ничего мне от тебя не нужно, — попятилась к двери женщина. — Побойся бога, Тоня, он ведь есть, он все видит — столько крови на тебе, не отстираешься!»

«Ну раз ты смелая, что же ты помощи-то у меня просила, когда тебя в тюрьму вели? — закричала Антонина вслед. — Вот и погибала бы по-геройски! Значит, когда шкуру надо спасти, то и Тонькина дружба годится?».

По вечерам Антонина наряжалась и отправлялась в немецкий клуб на танцы. Другие девушки, подрабатывавшие у немцев проститутками, с ней не дружили. Тоня задирала нос, бахвалясь тем, что она москвичка. С соседкой по комнате, машинисткой деревенского старосты, она тоже не откровенничала, а та ее боялась за какой-то порченый взгляд и еще за рано прорезавшуюся складку на лбу, как будто Тоня слишком много думает.

На танцах Тоня напивалась допьяна, и меняла партнеров как перчатки, смеялась, чокалась, стреляла сигаретки у офицеров. И не думала о тех очередных 27-и, которых ей предстояло казнить утром. Страшно убивать только первого, второго, потом, когда счет идет на сотни, это становится просто тяжелой работой.

Перед рассветом, когда после пыток затихали стоны приговоренных к казням партизан, Тоня вылезала тихонечко из своей постели и часами бродила по бывшей конюшне, переделанной наскоро в тюрьму, всматриваясь в лица тех, кого ей предстояло убить.

Из допроса Антонины Макаровой-Гинзбург, июнь 78-го года:

«Мне казалось, что война спишет все. Я просто выполняла свою работу, за которую мне платили. Приходилось расстреливать не только партизан, но и членов их семей, женщин, подростков. Об этом я старалась не вспоминать. Хотя обстоятельства одной казни помню — перед расстрелом парень, приговоренный к смерти, крикнул мне:

«Больше не увидимся, прощай, сестра!..»

Ей потрясающе везло. Летом 43-го, когда начались бои за освобождение Брянщины, у Тони и нескольких местных проституток обнаружилась венерическая болезнь. Немцы приказали им лечиться, отправив их в госпиталь в свой далекий тыл. Когда в село Локоть вошли советские войска, отправляя на виселицы предателей Родины и бывших полицаев, от злодеяний Тоньки-пулеметчицы остались одни только страшные легенды.

Из вещей материальных — наспех присыпанные кости в братских могилах на безымянном поле, где, по самым скромным подсчетам, покоились останки полутора тысяч человек. Удалось восстановить паспортные данные лишь около двухсот человек, расстрелянных Тоней. Смерть этих людей и легла в основу заочного обвинения Антонины Макаровны Макаровой, 1921 года рождения, предположительно жительницы Москвы. Больше о ней не знали ничего…

«Розыскное дело Антонины Макаровой наши сотрудники вели тридцать с лишним лет, передавая его друг другу по наследству, — рассказал майор КГБ Петр Николаевич Головачев, занимавшийся в 70-е годы розыском Антонины Макаровой. — Периодически оно попадало в архив, потом, когда мы ловили и допрашивали очередного предателя Родины, оно опять всплывало на поверхность. Не могла же Тонька исчезнуть без следа?! Это сейчас можно обвинять органы в некомпетентности и безграмотности. Но работа шла ювелирная. За послевоенные годы сотрудники КГБ тайно и аккуратно проверили всех женщин Советского Союза, носивших это имя, отчество и фамилию и подходивших по возрасту, — таких Тонек Макаровых нашлось в СССР около 250 человек. Но — бесполезно. Настоящая Тонька-пулеметчица как в воду канула…»

«Вы Тоньку слишком не ругайте, — попросил Головачев. — Знаете, мне ее даже жаль. Это все война, проклятая, виновата, она ее сломала… У нее не было выбора — она могла остаться человеком и сама тогда оказалась бы в числе расстрелянных. Но предпочла жить, став палачом. А ведь ей было в 41-м году всего 20 лет».

Но просто взять и забыть о ней было нельзя.

«Слишком страшные были ее преступления, — говорит Головачев. — Это просто в голове не укладывалось, сколько жизней она унесла. Нескольким людям удалось спастись, они проходили главными свидетелями по делу. И вот, когда мы их допрашивали, они говорили о том, что Тонька до сих пор приходит к ним во снах. Молодая, с пулеметом, смотрит пристально — и не отводит глаза. Они были убеждены, что девушка-палач жива, и просили обязательно ее найти, чтобы прекратить эти ночные кошмары. Мы понимали, что она могла давно выйти замуж и поменять паспорт, поэтому досконально изучили жизненный путь всех ее возможных родственников по фамилии Макаровы…»

Однако никто из следователей не догадывался, что начинать искать Антонину нужно было не с Макаровых, а с Парфеновых. Да, именно случайная ошибка деревенской учительницы Тони в первом классе, записавшей ее отчество как фамилию, и позволила «пулеметчице» ускользать от возмездия столько лет. Ее настоящие родные, разумеется, никогда не попадали в круг интересов следствия по этому делу.

Но в 76-м году один из московских чиновников по фамилии Парфенов собирался за границу. Заполняя анкету на загранпаспорт, он честно перечислил списком имена и фамилии своих родных братьев и сестер, семья была большая, целых пять человек детей. Все они были Парфеновы, и только одна почему-то Антонина Макаровна Макарова, с 45-го года по мужу Гинзбург, живущая ныне в Белоруссии. Мужчину вызвали в ОВИР для дополнительных объяснений. На судьбоносной встрече присутствовали, естественно, и люди из КГБ в штатском.

«Мы ужасно боялись поставить под удар репутацию уважаемой всеми женщины, фронтовички, прекрасной матери и жены, — вспоминает Головачев. — Поэтому в белорусский Лепель наши сотрудники ездили тайно, целый год наблюдали за Антониной Гинзбург, привозили туда по одному выживших свидетелей, бывшего карателя, одного из ее любовников, для опознания. Только когда все до единого сказали одно и то же — это она, Тонька-пулеметчица, мы узнали ее по приметной складке на лбу, — сомнения отпали».

Муж Антонины, Виктор Гинзбург, ветеран войны и труда, после ее неожиданного ареста обещал пожаловаться в ООН.

«Мы не признались ему, в чем обвиняют ту, с которой он прожил счастливо целую жизнь. Боялись, что мужик этого просто не переживет», — говорили следователи.

Виктор Гинзбург закидывал жалобами различные организации, уверяя, что очень любит свою жену, и даже если она совершила какое-нибудь преступление — например, денежную растрату, — он все ей простит. А еще он рассказывал про то, как раненым мальчишкой в апреле 45-го лежал в госпитале под Кенигсбергом, и вдруг в палату вошла она, новенькая медсестричка Тонечка. Невинная, чистая, как будто и не на войне, — и он влюбился в нее с первого взгляда, а через несколько дней они расписались.

Антонина взяла фамилию супруга, и после демобилизации поехала вместе с ним в забытый богом и людьми белорусский Лепель, а не в Москву, откуда ее и призвали когда-то на фронт. Когда старику сказали правду, он поседел за одну ночь. И больше жалоб никаких не писал.

«Арестованная мужу из СИЗО не передала ни строчки. И двум дочерям, которых родила после войны, кстати, тоже ничего не написала и свидания с ним не попросила, — рассказывает следователь Леонид Савоськин. — Когда с нашей обвиняемой удалось найти контакт, она начала обо всем рассказывать. О том, как спаслась, бежав из немецкого госпиталя и попав в наше окружение, выправила себе чужие ветеранские документы, по которым начала жить. Она ничего не скрывала, но это и было самым страшным.

Создавалось ощущение, что она искренне недопонимает: за что ее посадили, что ТАКОГО ужасного она совершила? У нее как будто в голове блок какой-то с войны стоял, чтобы самой с ума, наверное, не сойти. Она все помнила, каждый свой расстрел, но ни о чем не сожалела. Мне она показалась очень жестокой женщиной. Я не знаю, какой она была в молодости. И что заставило ее совершать эти преступления. Желание выжить? Минутное помрачение? Ужасы войны? В любом случае это ее не оправдывает. Она погубила не только чужих людей, но и свою собственную семью. Она просто уничтожила их своим разоблачением. Психическая экспертиза показала, что Антонина Макаровна Макарова вменяема».

Следователи очень боялись каких-то эксцессов со стороны обвиняемой: прежде бывали случаи, когда бывшие полицаи, здоровые мужики, вспомнив былые преступления, кончали с собой прямо в камере. Постаревшая Тоня приступами раскаяния не страдала.

«Невозможно постоянно бояться, — говорила она. — Первые десять лет я ждала стука в дверь, а потом успокоилась. Нет таких грехов, чтобы всю жизнь человека мучили».

Во время следственного эксперимента ее отвезли в Локоть, на то самое поле, где она вела расстрелы. Деревенские жители плевали ей вслед как ожившему призраку, а Антонина лишь недоуменно косилась на них, скрупулезно объясняя, как, где, кого и чем убивала… Для нее это было далекое прошлое, другая жизнь.

«Опозорили меня на старости лет, — жаловалась она по вечерам, сидя в камере, своим тюремщицам. — Теперь после приговора придется из Лепеля уезжать, иначе каждый дурак станет в меня пальцем тыкать. Я думаю, что мне года три условно дадут. За что больше-то? Потом надо как-то заново жизнь устраивать. А сколько у вас в СИЗО зарплата, девчонки? Может, мне к вам устроиться — работа-то знакомая…»

Антонину Макарову-Гинзбург расстреляли в шесть часов утра 11 августа 1978 года, почти сразу после вынесения смертного приговора. Решение суда стало неожиданностью для подсудимой. Все прошения 55-летней Антонины Макаровой-Гинзбург о помиловании в Москве были отклонены.

В Советском Союзе это было последнее крупное дело об изменниках Родины в годы Великой Отечественной войны, и единственное, в котором фигурировала женщина-каратель. Никогда позже женщин в СССР по приговору суда не казнили.источни

Великая Отечественная война стала суровым испытанием для всех советских людей. И не всегда люди оказывались на стороне героизма и мужества.
На службе у фашистов эта женщина лично казнила полторы тысячи солдат и партизан, а потом стала образцовой советской женщиной
В сериале «Палач», который только что показал Первый канал, советские следователи разыскивают таинственную Тоньку-пулеметчицу. В годы Великой Отечественной войны она сотрудничала с фашистами и расстреливала пленных советских солдат и партизан. По большей части этот сериал - плод воображения сценариста. Однако у главной героини «Палача» был реальный прототип. После войны предательница умело замела следы и спокойно вышла замуж, родила детей, стала передовиком на производстве.

20 ноября 1978 года 59-летнюю Антонину Гинзбург (в девичестве Макарову*) приговорили к высшей мере наказания - расстрелу. Судью она выслушала спокойно. При этом искренне не понимала, почему приговор так жесток.
- Война же была... - вздыхала она. - А сейчас у меня глаза больные, операция нужна - неужто не помилуют?
Во время следствия женщина не отпиралась, не юлила, вину признала сразу. Но, похоже, так и не поняла масштаба этой вины. Кажется, в понимании почтенной матери семейства ее собственные преступления занимали место где-то между кражей конфет в магазине и супружеской изменой.
За время службы у немецких оккупационных властей Антонина Макарова расстреляла из пулемета, по некоторым данным, около 1500 человек. Прошения о помиловании были отклонены, через год после суда приговор привели в исполнение.

Очная ставка: свидетельница кровавых событий в селе Локоть опознала Антонину Макарову (крайняя справа из сидящих). Фото: архив УФСБ по Брянской области.

Тоня Макарова пошла на фронт добровольно, желая помогать раненым советским солдатам, а стала убийцей. «Жизнь так сложилась...» - скажет она на допросе. Фото: архив УФСБ по Брянской области.

В «Палаче» героиня все же терзается некоторыми душевными сомнениями, а перед расстрелами надевает маску зайчика. На самом деле Макарова лица не прятала. Надо - так надо, рассуждала она, твердо решив зарекомендовать себя с лучшей стороны, чтобы выжить. В сериале она добивает раненых из револьвера выстрелами в глаза - веря, что ее изображение фиксируется в зрачках жертв. В реальности пулеметчица была не суеверна: «Бывало, выстрелишь, подойдешь ближе, а кое-кто еще дергается. Тогда снова стреляла в голову, чтобы человек не мучился».
Были в ее работе и огорчения. Например, Макарова очень переживала, что пули и кровь сильно портят одежду и обувь - после расстрелов она забирала себе все самое добротное. Иногда она заранее оглядывала приговоренных к , присматривая обновки. В свободное от работы время Тонька развлекалась с немецкими солдатами в музыкальном клубе.

Искать Антонину Макарову начали сразу же после падения Локотской республики. Очевидцев зверств было предостаточно, но она блестяще сожгла ведущие к ней мосты. Новая фамилия, новая жизнь. В белорусском Лепеле она устроилась на фабрику швеей.
На работе ее уважали, фото постоянно вешали на доску почета. Женщина родила двух дочерей. Правда, на гулянках старалась не пить - видимо, боялась проговориться. Так ведь трезвость только красит даму.
Возмездие настигло ее только через 30 лет после расстрелов. Зловещая ирония судьбы: за ней пришли, когда она полностью растворилась среди миллионов немолодых советских женщин. Только-только оформляла пенсию. Ее как раз вызвали в собес: якобы надо что-то пересчитать. За окошком под видом работницы учреждения сидела свидетельница событий в Локте.
Чекисты работали денно и нощно, но вышли на нее случайно. Брат пулеметчицы заполнял анкету для выезда за границу и указал фамилию сестры по мужу. Она ведь и в самом деле обожала свою семью: предусмотрев, казалось бы, все, Макарова-Гинзбург так и не нашла в себе сил не общаться с родственниками.
Приговор привели в исполнение в 1979-м. Ее муж, узнав наконец, за что арестована жена, вместе с дочками уехал из Лепеля навсегда.
*Ее имя при рождении - Антонина Макаровна Парфенова. Но в школе девочку ошибочно записали Макаровой, перепутав фамилию с отчеством.